На галоўную старонку  

Просмотреть тему | Ответить | В начало | Предыдущее | Следующее

Ещё раз о Берёзовском кляшторе картузов (oтвет оппоненту)

Отправлено: Виктор Тристан <vtristan@tut.by>
Дата: 24 октября, 2002

В ответ на: Ответ Тристану (Алесь Романович)

Ещё раз о Берёзовском кляшторе картузов (oтвет оппоненту)

Приношу искреннюю благодарность уважаемому Алесю Романовичу за его критические замечания, которые помогут мне доработать статью о кляшторе и опубликовать её в ближайших номерах журнала «Гістарычная брама”. Предлагаю начать дискуссию об итогах и уроках обширнейшего наследия канцлера Льва Сапеги – его осуществлённых и неосуществлённых замыслах и делах, например:
- статут ВКЛ,
- уния церквей,
- союз славянских государств,
- отношение к русской «смуте» начала 17 века и ряд других тем, не утративших своей актуальности и по прошествии почти четырёхсот лет.
Мой оппонент, А.Р., ссылается на «самое полное научное исследование по берёзовскому монастырю» – «Хронику» М. Поповской (М.П.). Поэтому отвечаю выдержками из М.П. со своими, разумеется, комментариями. В моей статье идёт речь не «о первых годах существования монастыря – А.Р.», а исследуется замысел создания на землях Сапег «самого величественного на Литве, в Польше и Пруссии – М.П.» монастыря – картузии и придания ему «права патронажа над римо-католической парафией и православным приходом – М.П. Таким образом, Сапеги поставили картузов Cв. Бруно над и вне конфессионального соперничества между варшавскими ксендзами и православными попами, ориентированными на Москву. Русская церковь (двуперстная, арианская) только с 1652 г. (реформы Никона), явно по заказу новой, прозаказной правящей династии Романовых, предпринимает попытку огречивания, т.е. догматического возвращения к византийским истокам. Но Пётр I вскоре, 1701 г., остановит это «искривление» церковных книг своими пролютеранскими реформами, создав цезаренанистскую Русскую православную церковь – Р.П.Ц. Но вернёмся к «Хронике» М.П.: «все картузии Речи Посполитой (Легница, Парадиз, Гидле, Берёза) относились к Рейнской (с 1677 – верхне-немецкой) провинции ордена». То есть не к Варшавскому диоцезу. На закладку краеугольного камня в основание монастыря, 1648 г., приглашён папский нунций, а не примас Польши. Кстати, с 19 века, в Польше картузий вообще не существует. Это и называет Г.Швенгель «прусской христианской дипломатией» святого Бруно Кверфуртского, замешанной на немецкой мистической теологии (св. Бруно Кёльнский). О различных мировых религиях и их общем теологическом источнике – мистицизме – будем говорить в отдельной статье. Отмечу только, что мистицизм, в форме психазма богослова Григория Паламы, с 1351 года официально признан византийской церковью. (Психазм – от греч.  – покой, безмолвие, отрешённость).
Вернёмся к М.П. – “с 1795 г., первого раздела Речи Посполитой, картузы берёзовские подчинены духовной коллегии (синоду) в Петербурге. Отношения с собственным орденом, как находящимся за границей, прерываются. Затем, в сентябре того же года, картузов переводят в распоряжение епископо луцко-брестской епархии, который в 1796 году назначает “экстраординарную ревизию кляштора и (тут же!) выясняет его неспособность к финансовой самостоятельной политике, добавляя о нежелании картузов подчиниться ему. В 1798 году кляштор переводят в виленскую диоцезию и относят к протестанской (!) магистратуре, а с 1801 г. переводят в подчинение римо-католической коллегии в Петербурге. Сапежинская фундация интенсивно распадалась. Польские ксендзы, в частности, прелат Цывиньски, пишут митрополиту (Богуш – Сестренцевичу) о необходимости (?) закрытия кляштора и перевода средств на обеспечение католической семинарии. Ксёндз – куратор Чарторыйский в 1818 г. обсуждает с князем Голицыным (!) проекты закрытия берёзовского кляштора» Довольно примеров? Но, поражается М.П. – «картузы не только не искали способов остановить собственное крушение, но, напротив, в определённой степени, «помогают» властям в этом». Не это ли – «степень» смирения, явленная Христом? Как Пилат, умывая руки, - М.П.: «российское Министерство внутренних дел пыталось сохранить хотя бы облик былого величия кляштора – из уважения к его прекрасной архитектуре. Министерство Обороны поддерживает эту идею». Но, после известной провокации братьев Пусловских, описанной подробно М.П. – с продажей монастырской коллекции из 12 золотых медалей (тридцать сребренников Иуды?) и находкой «бумаги, подписанной самим Т. Костюшко о том, что в своё время он взял из кляштора серебряные вещи и золотые медали, стоимостью примерно в один миллион злотых», – император Николай I указом от 28. 08. 1831 г. ликвидирует монастырь и конфисковывает его имущество в пользу РПЦ. Но и этого мало. Так и слышится – «распни его!». В 1866 г. гродненский губернатор фон Кауфман принимает решение разбить монастырские стены и костёл. Несправедливая и ненужная даже царю, казнь свершилась. Из монастырского кирпича строят тюрьму. Видимо, мало распять тело, нужно было сменить символы. М.П.: «густая сеть подозрений легла на семейство Пусловских». Интерес РПЦ и варшавского Костёла, в этом случае явно общий, был направлен против наследия сторонника автокефальности литвинской церкви – конечно же, Льва Сапеги. Его сын, Казимир Леон, ревностный католик, мог только исполнять волю отца. Замысел Льва Сапеги, в нашем понимании, прост и величественен: создание национальной, единой и полной, греко-католической Церкви, непосредственно подчинённой Папе Римскому. В этом и состояла прокатолическая идея, активно поддержанная знаменитым канцлером. Вот почему, – читаем М. П.: «ксёндз Бобровский укоряет фундатора за такое большое пожертвование на такой никчемный предмет». Поиск литвинами (русинами) своего духовного пути – «никчемность» для польских (и российских) шовинистов. И далее, вздыхает М. П.: «трудно винить Сапегу, творившего в своё время в наилучшей вере – отданный всей душой Костёлу и Отчизне, в тяжелейших для неё часах обращался к Отцу небесному, жертвуя на постройку монастыря, долженствующего стать, как ему казалось, на наивысший уровень христианской святости. К сожалению, богобоязненный патриот не предусмотрел в исторической перспективе своей жертвенной акции два основных момента: не почувствовал изменений, которые готовила Немезида державе польской в ближайшее столетие и, стремясь к чистоте христианского идеала, который он видел в ордене картузов, не учёл особенностей вероисповедания монахов – мистиков рейнской провинции, подвергнутой Реформации. Картузы принесли с собой если не микробы комплексной порчи римо-католической веры, то равнодушие к практике и законам католических орденов». Интересное признание! А ведь эта «порча» не мучила «богобоязненного» Сапегу, наделившего картузию огромными правами и завещавшего именно здесь основать семейный склеп. Казимир Леон Сапега умер 19. 01. 1656 года в Бресте от морового поветрия (чумы). Тело пролежало в отдельном домике за городом. Отпевал умершего ксёндз Ян Андрейлович. Присутствовавший при этом приор картузов Ян Хаген только плакал и молча молился. 06. 06. 1666 года останки «фундатора» торжественно перезахоронены в монастырский костёл (скрипту) у алтаря святой Анны. Но, пишет далее М.П.: «в ходе наших исследований мы не обнаружили проявлений, в особенной степени, мистицизма, берёзовских монахов (интересно, каких именно? – В.Т.) – нет речи о стигматах и вдохновленных видениях, не слышали о чудесах, явленных каким-либо вдохновленным монахом (как не слышала М. П. и о строительстве казарм из монастырского кирпича для российских карательных отрядов). Никто не умер добровольно и особенным образом (!). Напротив, цитирую М. П.: «все визитаторы отмечают сохранение тишины у монахов – молчальников, необходимой для высокой степени набожности». Картузы – мистики, как и византийские монахи – психасты, на высоте своей «умной молитвы» сидят спокойно, погрузившись в себя, в своё сознание. Подвижник отсутствует сам для себя, он существует только для славы Божьей. Как далеко это от бедлама эротомании всех этих истеричных Мехтильд и Гертруд (о чём вздыхает пани Поповска) и у которых «при явлении Христа сладостный огонь проходит по…телу», бесовской гордости протопопа Аввакума с компанией учеников-мракобесов. Три императора: Павел I, Александр I и Николай I – занимались лично судьбой этой «простой обители», как называет её мой оппонент.
Кстати о простоте (чьей? – решать читателю). М.П. честно пишет – «папский нунций в Варшаве в 1780 году утаивает часть документов Сапег, где, видимо, говорилось о возможности отделения и независимости униатской церкви на Литве». И далее – «картузы разрешают хоронить униатских попов в склепе на территории монастыря. Всего там захоронено 7 униатских священников. Униаты с радостью (!) молятся в костёле святого Креста. Отношения же с римо-католическим приходским костёлом определяются, в основном, экономическими интересами. Кляштор за свой счёт содержит теологическую студию в Берёзе (свои профессоры теологии), начальную школу для детей, осуществляет опеку над больными – хлеб монастырский принадлежит калекам, старым и сиротам. Молчащий картуз лучше общается с Богом о людских потребностях, чем другие (проповедники) говорят людям о величии Бога. Картуз, прежде всего, способствует нисхождению на человека благодати Божьей. Картузы всё, что касается культа, окружают необыкновенным великолепием и особенно стараются сохранить чистоту ритуала обрядового. Он прост, спокоен, свободно правится без всякой театральности и сентиментальности. Во время святой коммунии картузы используют элементы греческого обряда». И далее, М. П.: «Сапега сам предложил картузам выбрать место под монастырь на своих землях. Решено выстроить костёл у деревянного Креста, известного своими неисчислимыми чудесами, с фигурой распятого Христа. Из курницкой рукописи: местная устная легенда надаёт этому Кресту чудодейственный характер – излечение тяжелобольных и инвалидов. Действительно, за первые сто лет существования кляштора известно не менее 70 случаев (!) чудодейственных исцелений. Крест этот нашёл Сапега во время охоты в лесу. Это местная интерпретация легенды о святом Губерте». И ещё М.П. – «известная научная работа, это Ванда Ревеньска «Берёза Картузская». Читаем у В.Р. – «родники реки Кречет находятся под кляштором картузов». Берёзовские старожилы до сих пор вспоминают о «пропавшем роднике Кречета с целебной водой». Легенду о прозревшем слепом страннике знает в Берёзе, наверное, каждый. М.П. проясняет: «это картузская святыня – святой Крест – творила чудеса перед окрестным народом». Крест ли, вода или молитвы «молчальников» тому причина – оставлю без комментариев. Это тайна монастыря. Мне неизвестен другой монастырь с таким «показателем» исцелений. «Замкнутой» назвать такую обитель, как пишет А.Р., можно условно. Замкнута от бесов? – Да! Для кого же здесь пишут (и преподают) профессора теологии? 14-ти монахам эремитам, уже избравшим свой жизненный путь, достаточно книг. А их здесь 2314 томов, написанных на латыни, удивляется А.Р. А на каком же ещё языке писать учёным монахам, в основном, немцам? И вэтом тоже замысел Сапег.
О дате основания монастыря.
Это не кажется нам столь существенным, но всё же:
1. В. Чаропка (Виктар Кузьмич) называет Льва Сапегу основателем берёзовской картузии, не указывая даты её заложения.
2. «Виленский календарь», возможно ошибочно, называет 1602 год.
3. Художник Наполеон Орда в своём знаменитом «Альбоме», созданном в 1860 годах, ставит надпись: «кляштор картузов в Берёзе заложен в 1618 году князем Львом Сапегой».
4. М. Поповска в своей «Хронике» называет основателем – Казимира Леона Сапегу (Kazimierz Leon) и дату 1648 год, документально подтверждая её, но там же приводит и другую дату, ошибочную по её мнению: - «Сенат в Петербурге утвердил решение ликвидационной комиссии, в котором указана дата заложения кляштора – 1609 год».
5. Ванда Ревеньска также называет 1648 год и Казимира Леона Сапегу. И вносит уточнения: «начале 17 века Ян Гамшей продаёт Барёзу Льву Сапеге – канцлеру ВКЛ. Купчей не сохранилось. Согласно М. Куликовскому, бывшему функционеру берёзовской канцилярии в 50-х годах 176, это могло произойти в 1611 году. Уже в 1614 году Лев Сапега продаёт Берёзу п. Мартину Немире, хорунжему мельницкому. Немира вскоре задолжал изрядно местечковым евреям. Его спасает Лев Сапега, выкупив в 1617 году его долги, забирая в заклад Берёзу обратно, в сумме 14600 злотых польских. В том же 1617 году, по суду в Бресте, канцлер Лев Сапега покупает Берёзу со всеми мещанами и полями, реками и лесами навечно за собою за 24000 злотых». Выскажем ещё одну версию – Лев Сапега в 1620 году жертвует на существующий с 15 века берёзовский приходской костёл и униатскую церковь (впервые упоминается в 1618 году), а его младший сын, исполняя волю отца, жертвует в 1648 году на постройку картузии.
А.Р. не опровергает мои «две распространённые в отечественной печати неточности». Надеюсь, что отныне берёзовский кляштор и его законники – монахи будут писаться только своим именем – картузы, а не картэзианцы. Но сына Льва – Казимира Леона Сапегу – А.Р. продолжает именовать фантомным Казимиром Львом. Вынужден повторно и подробнее объяснить особенности морфологической структуры и этимологии имени в русском языке, на котором пишет мой оппонент. Русская форма имени была по существу древнецерковнославянской формой, которая отражала поздневизантийское, а не классическое написание и произношение, на основе которого – обычно посредством латинского языка – формировалось соответствующее имя в западноевропейских языках, т.е. греческие имена по-русски передавались путём простой транскрипции и никогда не переводились, за исключением всего трёх случаев: Леон и Лев (греч. , лат. Lео, Leon), Феофил и Боголюб, Федот и Богдан. Таким образом, в русском языке, Леон – транскрибированная форма имени существует самостоятельно, наравне с переведённой формой этого же имени – Лев. Т.е. имя сына Льва по-русски звучит и пишется, как Леон, по-белорусски – Лявон. Очевидно, что игнорирование особенностей языка существенно удлиняет (во времени) труд «серьёзных историков», не изменяя его содержания. В 1681 году римский Папа Иннокентий ХI высказал замечательные слова: «картузы – не реформаторы, потому что ничего не деформируют». Духовное влияние монахов было так велико, что российские власти изменили название города вместе с ликвидацией монастыря. Берёза Картузская стала именоваться Барёзой Казённой. Два разнонаправленные исторические пути, а третий путь – это забытьё. Казённый дух этой Берёзы ещё слышен в тяжёлых испарениях канала Кречет. Как часто непонятное, оболганное с детства, кажется нам маргинальным, серым и неинтересным. Но, остановившись у руин, невольно задумаешься над тем, кто такие картузы. Не правда ли, господа исследователи, есть над чем подумать?

В. Т.

16. 09. 2002 год.
Литература:
1. М. Popowska “Rus dziejow kartuzji Bereskiej w latach 1648 –1831 г.”, Wilnо, 1938 г.
2. В. Ревеньска «Берёза Картузская. Избранные места из антропогеографии местечка», 1933 год.
3. N. Orda “Album widokow historucznuch Polski”, Gdansk, 1991 год.
4. В. Чаропка. «Уладары Вяликага княства», Мінск, 1996 год.

Сообщений в данной дискуссии

Просмотреть тему | Ответить | В начало | Предыдущее | Следующее

На галоўную старонку