На галоўную старонку
 


К № 10-му 1865 года.

ПОСТАНОВЛЕНИЯ
Гродненскаго Губернскаго по крестьянским делам Присутствия

Заседание 11-го Января 1865 года

Статья 26. По жалобе помещика Игнатия Ширмы, на действия Слонимской поверочной коммисии, по оценке земельных участков крестьян имения Спорово.

Земельные наделы крестьян, поселенных в имении Слонимскаго помещика И.И. Ширмы "Спорове", в состав котораго входили деревня Спорова с 53 подворными участками и поселок Дмитричи с тремя дворами, представляют собою огромную массу около трехсот островков, с общею площадью в 275 2/3 дес., раскинутых самыми мелкими клочками на пространстве нескольких тысяч десятин непроходимых топей, кочковатых болот и мокрых луговин, составляющих продолжение известных "Пинских болот" и, частию, обращенных в так называемыя здесь "сеножати".

Все имение г-на Ширмы, расположенное в изобилующей песками Песковской волости, состоит из 17,500 десятин. Крестьянам-хозяевам, которых, по инвентарю значилось 76 семейств и наделы которых показаны были в 25 1/3 десят., всей земли предоставлено было 3,100 десятин. Из составленной помещиком уставной грамоты обнаруживается, что из 76 семейств 20 исчезли, а осталось только 56: наделы их сократились у одних семей до 21 1/3 десят., а у других до 19 3/4 десят. И с наступлением поры окончательнаго упрочения быта крестьян, в их пользовании явилось только 1,220 десятин; остальныя же 1,880 десят. Отошла, по воле помещика, в собственное его распоряжение. Одних пастбищ крестьяне лишились в количестве 1,100 десят.

К какому времени относится такое громадное отнятие угодий, когда именно и вследствие каких причин обезземелено такое значительное число крестьянских семей - этого поверочная комиссия [вторая Слонимская] в известность не привела.

Земледельческий и хлебопашественный быт крестьян мало обезпечен. У них всего только по 4 1/10 десят. Пахаты на семью, считая каждую почти в 6 душ мужеск. пола (крестьян в имении считается по выкупным актам 235 и батраков 89, что и дает на каждый из 56 дворов по 5, 78 мужеских душ). По малоплодию почвы, это ничтожное количество пахаты обработывается совершенно особаго рода способом. Наибольшая половина пахаты, именно разбросанная по островкам, обсевается один раз в два года: год она лежит в пару, а другой под посевом. Таким образом, в шести-летний период, земля, вместо четырех урожаев при двух отдыхах дает три урожая и делает три отдыха. Только на часть пахаты, которыя ближе к селению, обработывается по системе трех-польнаго хозяйства.

Поразительная и безпримерная черезполосность клочков крестьянской земли усиливается еще более, к обременению крестьян, тем, что двести этих клочков как бы плавают в болоте, предназначенном в крестьянский надел, а остальные сто клочков разбросаны по одиночке и во все стороны внутри лугов помещика и других еще угодий. Но этим бремя черезполосности еще не совсем изчерпывается: много встречается еще таких островков и урочищ, которые лежат как бы особняком и, по видимому, совершенно отдельно от фольварковых угодий; но комиссия свидетельствует, что среди крестьянскаго пахатнаго полетка, вдруг являются помещичьи вырезки и луговины и производят новую, уже перекрестную черезполосицу. Эта путаница владения и объясняет, подтвержденныя добросовестными, заявления крестьян, что у них дворовое управление то-и дело забирает скотину под предлогом потравы и что за это они часто подвергаются безвинным оштрафованиям.

Сеножатей у Споровских крестьян показано в уставной грамоте слишком 16 десятин на участок; но цифру эту поверочная комиссия нашла не верною, убедившись, что большое пространство этих, ................, болот вовсе не сенокосы, а пастбища; пространство покосов комиссия определила в 11 десятин на участок. Не большею частию они тянутся по обоим берегам реки Ясёлды, частию примыкают к Споровскому озеру, но, в массе, все они состоят из одних болот обкашиваемых здесь тем изнурительным способом, который так обыкновенен при собирании сена на болотных кочках и трясинах. Есть еще два небольшия урочища, обозначенныя комиссиею на плане как общия у помещика с крестьянами покосы, но в выкупном акте об них ни слова не упомянуто.

Если к исчисленным неудобствам присоединить то обстоятельство, что во многих местах крестьянин иначе не может пробраться на свою пашню, как пройдя, при бездорожище, целиком через дворовыя угодия, что зерно на поля и с полей и даже сохи на работу выносит он на своих плечах, потому что часто на волах из деревни нет никакой возможности туда проехать и обратить внимание, что всех мущин в обоих селениях находиться 324 человека, а всей вообще пахаты у них только 252 десятины, считая здесь пески и негодную для посева землю, то будет очевидно, что земледельческий быт крестьянина не обезпечен и всякое стремление его избегать потрав и не подвергать себя за то обидам совершенно ничем не ограждены.

При таком безвыходном положении, единственною поддержкою для существования всего Споровскаго населения, съизстари было рыболовство по озеру, омывающему части крестьянского надела, как у самого селения, так и в черте других угодий. В озеро это впадает и из него снова вытекает река Ясёлда по обоим берегам которой, по ту и по другую сторону озера, расположены части покосных крестьянских угодий. Из инвентаря видно, что крестьянам Споровскаго имения дозволялось ловить рыбу в озере (то есть в Споровском - озере) и в реках (то есть в Ясёлде по ту и по другую сторону озера). В инвентаре пояснено, что ловля рыбы приносит всякому крестьянскому семейству, или двору деревни Спорова от 10-ти до 12-ти руб. серебром.

Нет сомнения, что инвентарь 1846 года, быть может, несколько преувеличил эту цифру; тем не менее дело говорит само за себя, что ловля рыбы в озере не могла небыть для крестьян единственною поддержкой. О праве крестьян на рыбную ловлю говорится три раза в различных актах инвентарнаго производства, с присовокуплением засвидетельствования местнаго дворянства, что имеющиеся у крестьян наделы едва удовлетворяют необходимости и что содержание крестьянских хозяйств зависит от пособия рыболовства.

На добытыя помощию рыболовства деньги, крестьяне получали возможность брать в наймы себе землю у чужих людей, прокормливаться этим и отбывать как казенныя, так и очень тяжкия господския повинности. Но приобретение под посев других земель происходило здесь весьма оригинальным образом. Споровские крестьяне ссужали пользующихся огромными наделами крестьян казенных селений наличными деньгами, а сами, в залог этого долга, брали у них землю (обыкновенно по полтора морга на 8 или 9 рублей). Землю эту кредитор возделывал на свои собственныя средства, а весь зерновой доход брал в свою пользу, в виде процентов на ссуженый капитал - и такой вид пользования продолжался до тех пор, пока должник сполна не уплатит полученной им ссуды. Впрочем, в последнее время в ходу больше наем из третьяго снопа.

Деревня Спорова лежит в стороне от дороги; но сообщение с нею придорожных селений удобовозможно. Поселок Дмитричи, где в надел пошло около 7 дес. пашни и 6-и десят. покосов, лежит еще больше в глуши; он в 15-ти верстах от Споровой и окружен такими топями, что сообщение между этими двумя пунктами, составляющими одно и то же сельское общество, происходит только по одному зимнему пути; во все остальное время года здесь нет ни проходу, ни обходу. Только безъисходная крайность вынуждает иногда Дмитричских крестьян являться к Спорову, но и то не иначе как пробираясь пешком по болотам; но и это не всегда для них бывает доступно: в половине прошлаго сентября потеряна была всякая надежда вызвать их туда для выслушания протокола поверочной комиссии и составленнаго ею, на поселок Дмитричи, выкупнаго акта.

В проэкте своей уставной грамоты, г-н Ширма ни про Споровское озеро, ни про право крестьян ловить рыбу, как в нем, так и в реке Ясёлде, не упомянул ни слова: он обезпечил существование всех Споровских семей предоставлением им права рыболовства в какой-то канаве, названной Путищем, и прорытой через одно из прилегающих к озеру болот, хотя, фактически, крестьяне и доселе продолжали пользоваться рыбной ловлей в озере, как дознано коммисией.

По инвентарю 1846 года повинности крестьян оценены в 40 руб. 70 коп. По издании манифеста об улучшении быта крестьян, г-н Ширма отняв у крестьян существеннейшую статью дохода - право пользоваться рыболовством, облегчил крестьян в оброке всего на 60 копеек: в обоих селениях оброк им положен на всех равный, по 40 руб 10 коп. с двора, без разбора, что одни отбывали 310 дней барщины, другие 306 дней, а третьи только 199 дней.

Грамота эта была составлена без участия крестьян, введена в действие 11-го января 1863 года одновременно с вспыхнувшим в одном углу губернии мятежем и введена, в присутствии г-на Ширмы, совершенно беззаконно; следовательно, определение столь громадно-преувеличеннаго оброка лишено всякаго значения. По силе 75-й ст. местн. Полож. И по 10-му пункту статьи 129-й полож. О миров. Учреж., грамота г-на Ширмы могла быть введена в действие лишь по утверждении губернским присутствием самаго существеннаго в деле вопроса - рыбной ловли.

Закон прямо говорит: "где крестьяне пользовались рыбною ловлею, отбывая за оную повинность в числе прочих согласно инвентарю [как это было в имении Ширмы], "там пользование сие оставляется за крестьянами, а прежняя инвентарная повинность крестьян облегчается на основании общих правил".

Далее тот же закон говорит: там где пользование рыбными ловлями составляет одно из главных средств существования крестьян и исполнения возложенных на них повинностей, пользование сие оставляется за крестьянами на тех условиях, какия определены будут губернским по крестьянским делам присутствием".

Вторая Слонимская поверочная коммисия, посвятив в своем протоколе этому предмету обширныя разсуждения, но не обратив внимания на неправильность самаго ввода в действие уставной грамоты, покончила их тем, что решила "оставить Споровское озеро в общем пользовании помещика и крестьян, предоставив последним право рыболовства по всему озеру, но в виде личнаго пользования, как оно намечено в инвентаре, без права передачи этого пользования в чужия руки, не стесняя впрочем и другой стороны и оставляя в тоже время за помещиком полную свободу производить рыбную ловлю наемными руками и отдавать воды озера в аренду, на сколько последняя будет совместна с нестесненным правом всех Споровских крестьян на личную рыбную ловлю в том же озере".

О реке Ясёлде, по которой тянется часть Споровских сенокосов, коммисия ничего не сказала.

Касательно прочих сторон дела, действия поверочной комиссии высказались следующими результатами:

В коммисию явилось несколько батраков, с заявлениями об обезземелении и с просьбою наделить их землею. Разобрав их права, она отдала в надел всего пять участков, а именно один полный, два трех-десятинных, один в две десятины и один в одну десятину [огородный]. А как в имении считается батраков 89 мущин и 59 женщин, то коммисия, сделав о некоторых из них отметку, "неизвестен", "на опрос не явился", "наделу не подлежит", об остальных огулом прибавила, что "они сами себя батраками не считают и по правилам не могут быть ими, так как все, по настоящее время, находятся на полных хозяйствах". В числе батраков были три малолетние мальчика Андрей Пашкевич, Емельан Чапайло и Борис Ополько. О желании их приобрести наделы опекуны их не спрошены; коммисия же удовольствовалась отзывом, что "матери их не желают земли", тогда как ей следовало исполнить 4-й пункт циркулярнаго предложения главнаго начальника края от 18-го сентября 1863 года и отобрать от сельских обществ надлежащие о том приговоры.

Земли на выкуп всех обезпечиваемых ныне 61 семьи коммисия предназначила 1,326 десятин, из которых только 817 1/3 обложила выкупными платежами; из остальнаго пространства 78 десятин отчислены в перелог, а 431 десятина найдены не сенокосом, как показано было в проэкте уставной грамоты, а пастбищем, тогда как по инвентарю у крестьян было 1,100 десятин собственнаго своего пастбища: г-н Ширма их по уставной грамоте не показал вовсе. Он включил в грамоту только общия у него с крестьянами пастбища, на пространстве 560 дес., но и эта цифра оказалась не верною: общих пастбищ коммисия нашла 834 десятины.

Почву тех клочков земли, которые крестьяне употребляют под пахату, коммисия нашла песчаною и по этому весьма основательно все земли отнесла к 10-му разряду, согласно инструкции; но трудность обработки, недоброкачественность болотных покосов и относительную скудость их укоса она уравновесила их обилием, а право на ограниченное разными условиями рыболовство, которое она предполагала предоставить крестьянам в озере, приняла за повод к повышению оценки, которую и назначила в 1 рубль серебр., то есть, в дальнем захолустьи, какова местность Споровскаго селения, и при недоброкачественности угодий, она стоимость десятины земли определила в 16 руб. 66 коп.; только в поселке Дмитричи оценка назначена в 72 коп., то есть десятина положена в 12 рублей.

Поверочныя действия коммисии никого не удовлетворили. В установленный срок принесли на нее губернскому присутствию жалобы как сам помещик Ширма, так и крестьяне деревни Споровой и даже батраки, которым коммисия отказала в наделе.

Батраки эти - два брата Лухтаны. Они дети отставнаго солдата, но рождены до сдачи отца в рекруты. После издания указа 1-го марта 1863 года, г-н Ширма, по удостоверению коммисии, дал их семье "пустку", но наложил на них оброку столько же, сколько платили и другие крестьяне, т.е. 32 рубля. Лухтаны просили коммисию укрепить за ними пустку, на которой они уже и застроились, но коммисия, не выведя на справку к какому именно времени относится их обезземеление, признала их неподлежащими наделу. В жалобе губернскому присутствию Лухтаны пишут, что сначала коммисия отвела было им 6 десятин наделу, но помещик землю эту отнял, а дал им по 2 Ѕ морга и наложил оброку в год 13 рублей; что они не в силах платить таких огромных денег за данные им клочки земли, а предпочитают вовсе от них отказаться; а как им без земли жить нельзя, то и просят отвести им полный надел на выкуп.

Присутствовавший в заседании член И.И. Ширма, землевладелец имения Спорова, непринимавший никакого участия в суждении настоящаго дела, на прдложение председателя присутствия, словесно объяснил, что отец Лухтанов сам никогда хозяином не был, а потому и дети его права на земельный участок не имеют: но что входя в их положение, он, г-н Ширма, отдал уже им достаточный участок земли, но не на выкуп, а в наймы, по особо заключенному с ними условию.

Споровские домохозяева, обращая внимание присутствия на топографическия условия местности, на почти-совершенное отсутствие пахаты, на громадное черезполосие с помещиком и на всегдашнюю зависимость от помещика, по возможности безпрестанных, но не вольных, потрав и штрафов за то, и выставляя что они совершенно не обезпечены в топливе, жалуются на коммисию:

1) Что луга, находящиеся между их пахатными наделами при деревне, не введены в их наделы, а оставлены за помещиком; и

2) Что имея по 1 ? десятины [по 2 морга] сенокосов по обе стороны реки Ясёлды, они просили коммисию отвести им по 6 десятин болотных покосов в двух урочищах: "За-Гороватым" и "За-Подневами". Право свое на эти два урочища Споровцы основывают на том, что ими пользовались их отцы, но, вместо просимых 6-ти десятин, коммисия назначила им по 11-ти десятин в урочище Завалье, из самых худокачественных болот, где будтобы никогда никто не косил, и от которых они вовсе готовы отказаться. Крестьяне просят прирезать им земли для пашни и уменьшить выкупные платежи.

Неудовольствие г-на Ширмы, не протестующаго против определения коммисиею качества угодий, касается только двух предметов. Во 1-х, по его словам, система крестьянскаго хозяйства такова, что после одного года пара, всегда следует год посева, коммисия же этот севооборот назвала трех-летним перелогом, а потому засчитала будтобы три десятины за одну. Во 2-х, г-н Ширма просит оставить озера в полной его собственности. Но коммисия о трех-летнем перелоге вовсе не упоминает, ибо подлинныя ея слова таковы: ...

К сожалению, документ на этом месте обрывается. - Ред.

На галоўную старонку